Будет болтать-то, - хмуро возразила только что подошедшая Лаврусенчиха.
Нам, бабам, чего ни случись - лишь бы языками помолоть.
Я вот сама прошлый год чуть не померла.
Помнишь? - Не помню, - сказала Филипповна.
А я помню.
А как все случилось? Торговала я в городе молочком.
Стою себе за прилавком, когда подходит она.
Почем, слышь, молоко?" - "Да как у всех, - говорю, - по три рубля". - "Чтой-то больно дорого", - говорит.
Куда уж, - говорю, - дорого.
Ты бы, слышь, сама походила бы за коровой, да поубирала бы за ней, да сена бы на зиму припасла, а потом, может, и задаром отдашь молочко". А она в этот момент на меня как глянет: "Неужто Марья Лаврусенкова"? - "Я самая", - говорю.
А меня неужто не признаешь? Я ж прошлый год у вас в Климашевке, почитай, целый месяц жила.
