Вся деревня тогда вышла на улицу и хохотала в покатыши, а Николай спокойно сидел в этой тачке и смотрел на народ без всякого выражения.
Вспомнив все это, Николай решил искупить свою вину перед Афанасием я сделать ему такой гроб, каких еще никому не делывал.
Закрепив в верстаке доски, он обстругал их кромки, сначала рубанком, потом фуганком с двойной железкой, и сделал это так хорошо, что доски смыкались краями без всякого зазора.
Потом он позавтракал, сходил в контору и, взяв отгул за позапрошлое воскресенье, работал без перекура до двух часов.
В два часа в сарай вошла его жена Наташа и позвала обедать.
Успеется, - сказал Николай, вытаскивая из кармана измятую пачку "Прибоя". - Погляди лучше, чего сделал, - он небрежно кивнул в сторону готового гроба.
